Устройство Мироздания
 
 
 
 
Наверх
Вниз

Устройство Мироздания

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Устройство Мироздания » Мозговой штурм » Свидетельства о давлении на ученых


Свидетельства о давлении на ученых

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

приведу несколько цитат их Книги новостей - довольно оригинальном труде http://netess.ru/3knigi/378050-2-idb-kn … paskal.php

Со смартфона можно найти

https://kniganews.org/category/тзо-крат … еводитель/

в котором попадаются очень интресные свидетельства о некоем давлении на ученых, которое принуждает их к замалчиванию:

текст

***
Поскольку проект совместной публикации Паули и Гейзенберга был заранее разослан заинтересованным физикам, предполагалось, что по крайней мере одно из выступлений в Америке будет целиком посвящено новой работе знаменитых ученых. Как рассказывал об этом физик-теоретик Абрахам Пайс, для обсуждения конкретно данной темы поначалу был запланирован «секретный» семинар, на котором присутствовал бы лишь узкий круг приглашенных лиц.

Имел ли место такой закрытый семинар, и если да, то кто именно на него приглашался, история ныне умалчивает. Но зато вполне достоверно известно о другом мероприятии – посвященной этой же теме открытой лекции Паули в большой и переполненной аудитории лаборатории Пьюпина в Колумбийском университете, г. Нью-Йорк, где присутствовал и А. Пайс, много лет спустя упомянувший ту лекцию в своей книге «Гении науки». Основное ощущение слушателей, хорошо и давно знавших Паули, от этого выступления было таким, словно интересного лектора им внезапно подменили, а вместо него выступал некто совершенно другой. Это был человек, говоривший как-то очень неуверенно, тускло и – самое главное – без малейших намеков на те грандиозные идеи о раздвоении и уменьшении симметрии, что совсем недавно наполняли его небывалым энтузиазмом (о чем Пайс и остальная аудитория, впрочем, знать в ту пору никак не могли).

# Представленная подобным образом, новая работа совершенно не произвела на слушателей впечатления чего-то знаменательного и революционного.

Из-за океана письма к Гейзенбергу тем временем стали приходить все реже, а потом и вообще завершились довольно резким посланием, в котором Паули безо всякого объяснения причин сообщал другу о своем решении полностью отойти от общей работы и от публикации совместной статьи.[2] Примерно одновременно с этим посланием Паули отправил письмо в СССР Льву Ландау, разослав копии всем другим коллегам-физикам, получавшим проект их совместной статьи с Гейзенбергом, где сообщал о своем тепереш 5 нем несогласии с ее содержанием. Поскольку и в этом письме не было никаких подробностей о причинах, столь круто изменивших взгляды Паули, для Гейзенберга вся ситуация выглядела крайне загадочной и непонятной.

Какие-либо контакты между друзьями на несколько месяцев прервались, а Паули по возвращении из Америки выглядел чрезвычайно угнетенным и подавленным, как человек, который вдруг утратил что-то для него очень 6 важное и дорогое. Идею же Гейзенберга о скором выведении «универсальной мировой формулы» в кругу коллег и знакомых он стал комментировать лишь с нескрываемым скепсисом и сарказмом.

Пути старых друзей вновь пересеклись летом 1958 года в Женеве, где в первых числах июля проходила международная конференция физиков, а Гейзенберг делал сообщение о текущем состоянии исследований по единому уравнению поля. Паули напал на этот доклад почти враждебно, раскритиковал его чуть ли не по всем позициям, но при этом – несмотря на попытки Гейзенберга – упорно не пожелал идти на откровенный разговор об их проблеме.

## Еще через несколько недель судьба все же подарила ученым возможность пообщаться наконец по-человечески, когда Гейзенберг и Паули оказались среди приглашенных гостей летней школы в Варенне, одном из красивейших мест Италии на озере Комо. Здесь Вольфганг встретился с Вернером куда дружелюбнее и вел себя «почти как раньше», по словам Гейзенберга, однако в каких-то едва уловимых чертах то и дело проскальзывал совсем другой, непохожий на прежнего Паули человек.

Друзья часто гуляли вдвоем по берегу озера, так что возможностей для откровенных бесед в этот раз было более чем достаточно. И однажды главный такой разговор действительно состоялся, однако темой его стали отнюдь не идеи, вдохновлявшие Паули к их совместной работе и общим надеждам на большой прорыв в науке.

Вместо этого Вольфганг сокрушенно и как-то туманно признался, что у него теперь все совершенно иначе, чем прежде, что ему не хватает сил и что он больше не чувствует в себе способностей к решению действительно новых a проблем. Возможно, добавил Паули, самому Гейзенбергу или его молодым сотрудникам удастся сделать что-то существенное на этом направлении, но уже совершенно точно без него.

В подобном контексте разговора возвращение к загадочной теме «раздвоения и уменьшения симметрии» или, тем более, попытки получить разъяснение этой идеи были как-то совершенно неуместны. У жены Гейзенберга, Элизабет, b приезжавшей вместе с мужем в Варенну, откровенно угнетенный вид Паули вызвал большое беспокойство и подозрения о том, что он серьезно болен

***

Джон Уилер, впечатленный красотой этой концепции, в 1956 году специально ездил в Копенгаген к Нильсу Бору, чтобы привлечь интерес своего учителя и всей его школы к интересным идеям Эверетта. Однако Бор, которому пошел уже восьмой десяток, был совершенно не расположен c к восприятию новых революционных идей, а физики из его копенгагенского окружения дружно отвергли многомировую модель – как мистику и новую теологию.

Ни столь обескураживающий результат, ни полное, по сути, игнорирование публикации этой работы научным сообществом в 1957 году, упорного Уилера разубедить не сумели, так что в начале1959 года он настоял и договорился о личной поездке уже защитившегося доктора Эверетта в Копенгаген. Крайне задетый полным безразличием физиков к его d открытию, Хью Эверетт все же согласился и поехал на аудиенцию к Бору – однако результат этой встречи оказался для него крайне неприятным и тягостным, поскольку мэтр просто не пожелал обсуждать концепцию многомирия.

***
«отец» теории информации Клод Элвуд Шеннон (1916 2001), фактически в одиночку открывший собственно предмет теории и заложивший весь ее математический фундамент, по неизвестным до сих пор причинам был потерян для большой науки в тот же самый переломный период с 1956 по 1958 годы.

Шеннона не постигла скоропостижная смерть, подобно Паули, Россби и Свердрупу, и он отнюдь не был обделен, подобно Эверетту, вниманием коллег и публики, в те годы находясь в зените своей славы и работая ведущим сотрудником Bell Labs – одного из флагманов научно-технических 5 исследований в индустрии США. Но несмотря на это, в 1956 г. Шеннон решает уйти с переднего фронта науки и заняться преподавательской работой

***
фактически синхронное выпадение или выведение из большой науки целой плеяды блестящих ученых – Паули, Россби, Свердрупа, Шеннона и явно не реализовавшего себя в физике Эверетта – неким весьма существенным образом могло  повлиять на общий ход развития науки. Или, используя метафору Уилера, эти события направили «поезд науки» по какому-то совсем иному пути, принципиально отличавшемуся от наиболее вероятного – при условии участия в движении упомянутых лиц.

По этой причине определенно имеет смысл повнимательнее разобраться с тем, что же именно человечество тут потеряло. Или, формулируя иначе, попытаться установить, каковы могут быть внутренние связи между всеми этими вещами: «раздвоением и уменьшением симметрии» у Паули с его e предсмертным интересом к гидродинамике;

физикой климата, атмосферы и океанских течений Земли у Россби-Свердрупа;

теорией информации и жонглирования у Шеннона;

и, наконец, концепцией мультиверса у Эверетта.

-----------------------------------
К сожалению, не могу выйти на саму страницу Книги новостей, почему-то не открывается, но там очень много интересного.

Большие цитаты помещаем в "свернутый текст"

Отредактировано Валентина (03.08.2016 04:17:35)

0

2

***
...нынешнего полного забвения, постигшего открытия Бьеркнеса, явились специфические особенности в личности самого исследователя (о чем еще будет повод рассказать подробнее). Однако важнейшим для неудачи фактором оказалось скорее концептуальное расхождение идей Бьеркнеса с магистральным направлением в развитии теоретической физики XX века.

***
Имея мощную опору в лице их руководителя, авторы не смутились, отправили свою работу в весьма авторитетный журнал, Physics Review Letters A, где она после надлежащих процедур реферирования и была успешно опубликована. Однако когда эти же студенты подготовили еще одну статью в области общей относительности и чёрных дыр, вновь отослав препринт для начала на сайт arXiv, то теперь отказ в публикации пришёл им незамедлительно и опять без объяснений. Из чего совершенно очевидно следовало, что авторов занесли в некий «черный список» — абсолютно неясно, кем составляемый и на основании каких критериев...

***
Хотя в редакционных атрибутах New Journal of Physics данная статья проходит как свежая, полученная от авторов летом 2014, на самом деле эта работа была завершена и оформлена для публикации еще летом 2012 (см. arXiv:1208.4828) – вскоре после созвучной статьи Фрэнка Вилчека о его одномерных квантовых кристаллах во времени. К сожалению, статью англичан в тот период в печать почему-то не приняли.

***
Однако реальным результатом этих усилий стало то, что спиновые эксперименты стали заметно терять популярность в научных кругах, а имя Криша и его опыты – продолжающиеся до настоящего времени – все реже стали упоминаться в научно-популярных публикациях.

***
Но все несуразности, не находившие внятного объяснения, по неофициальному соглашению ученых было решено отложить до будущих времен.

---------------------------------
и еще много интересного можно прочитать как в этом труде, так и в других - мемуарах, научно-популярной литературе и даже, думаю, в научной. Стоит обратить на это внимание.

Отредактировано Валентина (02.08.2016 12:59:34)

0

3

Иногда снобизм ученых обходится слишком дорого. Врачи не считали нужным мыть свои руки, принимая роды, в результате, в течении многих лет, женщин буквально убивали, занося инфекцию.

"врачебная ошибка"

1.1 О чём мы, собственно?
В истории медицины был такой клинический случай.
«Примерно до середины 19 века в акушерских клиниках Европы свирепствовала
родильная лихорадка. В отдельные годы она уносила до 30 и более процентов жизней
матерей, рожавших в этих клиниках. Женщины предпочитали рожать в поездах и на
улицах, лишь бы не попасть в больницу, а ложась туда, прощались с родными так, будто
шли на плаху. Считалось, что эта болезнь носит эпидемический характер, существовало
около 30 теорий ее происхождения. Ее связывали и с изменением состояния атмосферы, и
с почвенными изменениями, и с местом расположения клиник, а лечить пытались всем,
вплоть до применения слабительного. Вскрытия всегда показывали одну и ту же картину:
смерть произошла от заражения крови.
Ф.Пахнер приводит такие цифры: "...за 60 лет в одной только Пруссии от родильной
лихорадки умерло 363624 роженицы, т.е. больше, чем за то же время от оспы и холеры,
вместе взятых... Смертность в 10% считалась вполне нормальной, иначе говоря из 100
рожениц 10 умирало от родильной лихорадки..." Из всех заболеваний подвергавшихся тогда
статистическому анализу, родильная лихорадка сопровождалась наибольшей
смертностью.
В 1847 г. 29-летний врач из Вены, Игнац Земмельвейс открыл тайну родильной
лихорадки. Сравнивая данные в двух различных клиниках, он пришел к выводу, что виной
этому заболеванию служит неаккуратность врачей, осматривавших беременных,
принимавших роды и делавших гинекологические операции нестерильными руками и в
нестерильных условиях. Игнац Земмельвейс предложил мыть руки не просто водой с
мылом, но дезинфицировать их хлорной водой - в этом была суть новой методики
предупреждения болезни.
Окончательно и повсеместно учение Земмельвейса не было принято при его жизни,
он умер в 1865 г., т.е. через 18 лет после своего открытия, хотя было чрезвычайно просто
проверить его правоту на практике. Более того, открытие Земмельвейса вызвало резкую
волну осуждения не только против его методики, но и против него самого (восстали все
светила врачебного мира Европы).
Земмельвейс был молодым специалистом (к моменту своего открытия он успел
проработать врачом около полугода) и не пристал еще к спасительному берегу ни одной из
имевшихся тогда теорий. Поэтому ему незачем было подгонять факты под какую-то
заранее выбранную концепцию. Опытному специалисту сделать революционное открытие
гораздо сложнее, чем молодому, неопытному. В этом нет никакого парадокса: крупные
открытия требуют отказа от старых теорий. Это очень трудно для профессионала:
давит психологическая инерция опыта. И человек проходит мимо открытия,
отгородившись непроницаемым "так не бывает"...
Открытие Земмельвейса, по сути, было приговором акушерам всего мира,
отвергавшим его и продолжавшим работать старыми методами. Оно превращало этих
врачей в убийц, своими руками – в буквальном смысле – заносящими инфекцию. Это
2
основная причина, по которой оно вначале было резко и безоговорочно отвергнуто.
Директор клиники, доктор Клейн, запретил Земмельвейсу публиковать статистику
уменьшения смертности при внедрении стерилизации рук. Клейн сказал, что посчитает
такую публикацию за донос. Фактически лишь за открытие Земмельвейса изгнали с
работы (не продлили формальный договор), несмотря на то, что смертность в клинике
резко упала. Ему пришлось уехать из Вены в Будапешт, где он не сразу и с трудом
устроился работать.
Естественность такого отношения легко понять, если представить, какое
впечатление открытие Земмельвейса произвело на врачей. Когда один из них, Густав
Михаэлис, известный врач из Киля, информированный о методике, в 1848 г. ввел у себя в
клинике обязательную стерилизацию рук хлорной водой и убедился, что смертность
действительно упала, то, не выдержав потрясения, он кончил жизнь самоубийством.
Кроме того, Земмельвейс в глазах мировой профессуры был излишне молод и малоопытен,
чтобы учить и, более того, чего-то еще и требовать. Наконец, его открытие резко
противоречило большинству тогдашних теорий.
Поначалу Земмельвейс пытался информировать врачей наиболее деликатным путем
– с помощью частных писем. Он писал ученым с мировым именем – Вирхову, Симпсону. По
сравнению с ними Земмельвейс был провинциальным врачом, не обладавшим даже опытом
работы. Его письма не произвели практически никакого действия на мировую
общественность врачей, и все оставалось по-прежнему: врачи не дезинфицировали руки,
пациентки умирали, и это считалось нормой.
К 1860 году Земмельвейс написал книгу. Но и ее игнорировали.
Только после этого он начал писать открытые письма наиболее видным своим
противникам. В одном из них были такие слова: "...если мы можем как-то смириться с
опустошениями, произведенными родильной лихорадкой до 1847 года, ибо никого нельзя
винить в несознательно совершенных преступлениях, то совсем иначе обстоит дело со
смертностью от нее после 1847 года. В 1864 году исполняется 200 лет с тех пор, как
родильная лихорадка начала свирепствовать в акушерских клиниках - этому пора, наконец,
положить предел. Кто виноват в том, что через 15 лет после появления теории
предупреждения родильной лихорадки рожающие женщины продолжают умирать?
Никто иной, как профессора акушерства..."
Профессоров акушерства, к которым обращался Земмельвейс, шокировал его тон.
Земмельвейса объявляли человеком "с невозможным характером". Он взывал к совести
ученых, но в ответ они выстреливали "научные" теории, окованные броней нежелания
понимать ничего, что бы противоречило их концепциям. Была и фальсификация, и
подтасовка фактов. Некоторые профессора, вводя у себя в клиниках "стерильность по
Земмельвейсу", не признавали этого официально, а относили в своих отчетах уменьшение
смертности за счет собственных теорий, например, улучшения проветривания палат...
Были врачи, которые подделывали статистические данные. А когда теория Земмельвейса
начала получать признание, естественно, нашлись ученые, оспаривавшие приоритет
открытия.
Земмельвейс яростно боролся всю жизнь, прекрасно понимая, что каждый день
промедления внедрения его теории приносит бессмысленные жертвы, которых могло бы
не быть... Но его открытие полностью признало лишь следующее поколение врачей, на
котором не было крови тысяч женщин, так и не ставших матерями. Непризнание
Земмельвейса опытными врачами было самооправданием, методика дезинфекции рук
принципиально не могла быть принята ими. Характерно, например, что дольше всех
сопротивлялась пражская школа врачей, у которых смертность была наибольшей в
Европе. Открытие Земмельвейса там было признано лишь через... 37 (!) лет после того,
как оно было сделано.
Можно представить себе то состояние отчаяния, которое овладело Земмельвейсом,
то чувство беспомощности, когда он, сознавая, что ухватил, наконец, в свои руки нити от
страшной болезни, понимал, что не в его власти пробить стену чванства и традиций,
3
которой окружали себя его современники. Он знал, как избавить мир от недуга, а мир
оставался глух к его советам.» [С1]

0

4

Уничтожение непослушных археологов. Александр Белов
Американцы делают всё возможное, чтобы исчезли с лица Земли свидетельства археологии, противоречащие теории эволюции Дарвина.

0


Вы здесь » Устройство Мироздания » Мозговой штурм » Свидетельства о давлении на ученых